Ooes: "Сегодня ты ищешь квартиру, а завтра — смысл жизни". Большое интервью

У Ooes странные отношения со славой: ее песни намного известнее, чем она сама. Треки собирают сотни миллионов прослушиваний, становятся саундтреками к чужим расставаниям и бессонным ночам, а сама Лиза остается почти за кадром — не ходит по скандальным шоу, не превращает личную жизнь в реалити и даже процесс создания музыки считает чем-то интимным, что хочется оставить “в домике”. Возможно, именно поэтому ее песни так легко присваивать себе: Ooes не столько рассказывает собственные истории, сколько находит слова для чувств, которые слушатель до этого не мог выразить словами. Теперь, когда певица выпустила первый за пять лет альбом, у нас появился повод заглянуть за кулисы ее музыкального мира и узнать, как изменилась за эти годы она сама.

Также в нашем интервью:

— почему Оксимирон (в списке иноагентов Минюста РФ) удалил фит с ней, песню “Журавли”. Там же — мощный монолог про то, как 15-летняя Лиза мечтала выйти за него замуж, и как потом прыгала от радости, что у нее будет совместный трек с Мироном

— она вышла замуж за своего саундпродюсера. Как это отразилось на музыке?

— почему она покинула лейбл, который помог ей прийти к успеху

— как она отреагировала, когда Cardi B выложила ее трек в сториз

ИСЛАНДИЯ. 200 ЕВРО ЗА ТАКСИ — ЭТО НЕПРИЯТНО

— Ты недавно побывала в Исландии. Как тебе?

— Очень красиво и очень холодно. Мы там снимали визуалы к альбому. Чуть не погибла, пока по скалам лазила. Как и режиссер, Лика Надир, которая без страховки сверху все красиво снимала.

Место для съемок отображает настроение музыки — оно необитаемое, инопланетное. Но холодно — капец!

На съемке я была босиком, в нескольких тряпочках — все ради искусства. По задумке, моя лирическая героиня рождена из природы, поэтому она не может одеться в кроссовки и худи.


— Знаю людей, для которых побывать в Исландии — это мечта. У тебя так же было?

— Клянусь, в жизни не думала: “Вау, хочу поехать на Исландию”. Я географически не очень образованный человек, поэтому только в процессе поездки узнаю, где страна находится, чем она омывается, какой там менталитет и цены.


— И что там с ценами?

— Я обалдела! Из аэропорта 35 минут до центра Рейкьявика — будьте добры, 220 евро. Вот так с порога встречают!

Но мы потом объехали со съемочной группой полстраны. Посмотрели главные природные сокровища, эти тысячелетние мхи, которых не то что касаться нельзя, а и дышать над ними запрещено. Гейзеры эти пышущие. Все у нас запечатлено.


— Почему именно Исландия лучше всего отображает настроение нового альбома?

— Это была идея Лики Надир (клипмейкер, жена Saluki — прим. The Flow). Когда я сказала, что у меня на альбоме история про другую планету, одиночество и пустоту, она сразу сориентировалась: “Исландия — это оно”. Она уже там бывала, знает, мы посмотрели ее снимки, сами поресерчили, и согласились.

Мы не хотели диджитал-штук в нашем визуале, чтобы была настоящая природа без AI-шки.

ПРО БАРСЕЛОНУ И ВЕЛИЧИЕ ПЕВИЦЫ ROSALIA

— Это твой первый альбом на русском за пять лет. Ты думала, что больше на русском ничего не напишешь?

— Такой момент был, но он был в далеком 2022 году на фоне мирового давления, негатива в сторону русскоговорящих людей. Тогда я просто заблокировала возможность выражать себя на русском языке. Было страшно столкнуться с агрессией, ненавистью.

Я убеждена, что русский язык — самый богатый на обороты, синонимы, метафоры. Мне очень важно выражать себя на родном языке, поэтому музыка на русском у меня никогда не закончится.


— Как за эти пять лет изменилась твоя жизнь?

— Я очень выросла, приобрела уверенность, хотя все еще сложно верить в завтрашний день. Это состояние ежедневное перекликается с лейтмотивом альбома “Когда наступит конец света”: я не ощущаю опоры, и жду, когда все закончится. Но жду не с вожделением этого конца, а просто со страхом.

Я научилась находить опору в простых вещах — в музыке, в людях, в заботе. Это называют “жить моментом”. Стараюсь фокусироваться на простом: сейчас в Барселоне сезон дождей. Для города это катаклизм, а для меня — прекрасное время, возможность сидеть у окна, любоваться.


— Какие концерты ты уже посетила в Барселоне?

— Мы ходили на Rosalia, это было великолепно. Сходили на The Weekend, тоже очень круто. Kanye West не доехал до нас, мы ездили в Мадрид на его выступление. В прошлом году ходила на концерт группы Nervy, тоже очень понравилось.

Маша (Маша Устюжинская — менеджер певицы, она позже поучаствует в нашем разговоре — прим. The Flow) ходила на фестиваль Primavera Sound. У меня не сложилось с пулом артистов, но обязательно схожу в 2027-м. Поставить жирную галочку, что побывала на этом гигантском фестивале. Мне важно изучать, как выступают другие, как они подают музыку, даже то, какие используются декорации. Каждый поход на концерт — это ресерч.

Благодаря музыке Rosalia, альбому “Lux”, я дала себе внутреннее разрешение на использование своего академического бэкграунда в песнях, — это можно услышать в финальном треке альбома “Lamento”.





Я благодарю эту женщину за то, что она, уже будучи огромным артистом, не побоялась привнести академический подход в популярную музыку. Это настоящее благословение для других музыкантов — большой артист внес академ в поп-жанр, дал понять, что не надо бояться. Она занялась неблагодарным делом: прививать вкус массам.


— Ты смогла по-настоящему полюбить “Lux”? На том же уровне, что и “Motomami”, скажем.

— Да, 100%. Новый альбом — это музыка, сделанная для меня и моего бэкграунда. Я стараюсь ее слушать с более профессиональной точки зрения, искать ходы, цеплять мелизмы. “Lux” — это прям большой пласт, произведение искусства, которое я буду изучать годами.

OOES ПРОБУЕТ ВЫЙТИ НА ИСПАНСКУЮ СЦЕНУ: ПЕРЕВОДИТ УЖЕ ИЗВЕСТНЫЕ ПЕСНИ, ГОТОВИТ АЛЬБОМ

— Ты занялась перевыпуском своих главных хитов на испанском языке. Зачем?

— Прощупывание почвы, так скажем.

Первым шажком стала ипишка с певицей Pantera Blue: она пела на испанском, я — на русском. Было интересно, как мой русскоговорящий слушатель воспримет музыку на двух языках. Судя по фидбэку, многим понравилось. Конечно, это не массовая музыка, на нее никогда не делался акцент.

Следующий шаг — перевод моих уже известных песен на испанский. Такой мягкий шажок в сторону испаноязычного альбома. Плюс способ оценить и реакцию публики, и свои ощущения: “Это вообще про меня — петь на испанском? Насколько мы подходим друг другу?”.

Уже созданы аккаунты на испанском языке, чтобы собирать именно испаноговорящую аудиторию. Я не жду, что выпущу испаноязычный альбом, — и все побегут его слушать. Да, Ooes знают в другой стране, но здесь я начинаю с нуля.


— Как ты вообще начала учить испанский?

— В 2022 году, как я уже сказала, у меня был внутренний блок. Но не писать музыку я не могла. Как раз из-за музыки Rosalia я посчитала, что мне подойдет мелодичный и красивый испанский.

С 2022 года я занимаюсь с репетитором. Бегло еще не говорю, но я в процессе.


— Тексты на испанском пишешь сама?

— Я пишу тексты, а потом отдаю преподавательнице на грамматическую и смысловую полировку. Я как бэйбик, который знает 5-10 процентов испанской поэзии и культуры.

Я не стесняюсь обращаться за помощью, чтобы текст получился максимально нативным для местной индустрии. При этом 99% текста остается неизменным, основные мысли, художественная работа там — мои.

А ВОТ И БЛОК ПРО НОВЫЙ АЛЬБОМ, ВДОХНОВЛЕННЫЙ ПОСТОЯННЫМИ ПЕРЕЕЗДАМИ

— Альбом “Когда наступит конец света” ты писала чуть ли не на чемоданах?

— Практически да. В прошлом году у нас был тур, гостиницы, переезды бесконечные. Когда тур закончился, вернулись самые базовые бытовые вопросы типа: “Где я буду жить?”. И мы абсолютно случайно приехали в Барселону с Сережей, моим музыкальным соавтором и мужем, — и офигели, насколько нам здесь визуально и эмоционально приятно. Здесь мы не чувствуем себя лишними.

Следующие полгода мы потратили на поиск долгосрочной аренды. Пока искали, прыгали с квартиры на квартиру. Нам повезло остановиться в одном месте на целых три месяца, — там были написаны песни “Сигнал”, “Замкнутость 88” и “Заметает”. Такой режим постоянного нервяка не может не влиять на творчество. Поэтому на альбоме так много чувств, связанных с непостоянностью, неустойчивостью.

Жизнь на чемоданах, когда нет смысла обустраивать быт, оставляет много времени на рефлексию о том, кто ты и чем занимаешься: “Я трачу свою жизнь на эти поиски, — а что я найду?” И вот пожалуйста: сиди и пиши, вываливай эти эмоции в музыку. Слушатели в найдут в ней что-то совершенно другое, ведь люди всегда в поиске, просто этот поиск может быть разным. Сегодня ты ищешь квартиру, а завтра — смысл жизни.





— Ты писала: “Была о себе невысокого мнения, отправляясь в тур”. Что тебя тревожило?

— Это мой первый тур, и я боялась, что не выдержу. Как люди себе представляют жизнь музыкантов? Они постоянно пьют алкоголь для раскрепощения. Курят даже на сцене, чтобы унять стресс. Антидепрессанты, транквилизаторы, что угодно, лишь бы прийти в себя.

А я — максимально тревожный человек. Я думала: “Я не справлюсь, у меня полетит нервная система, будут отмены концертов, у меня будут плохие состояния”. Я думала, что я — слабый человек, но оказалось, это не так.

В туре я не выпила ни капли алкоголя и выкурила только одну сигарету — потом сказала себе: "Нет, это ерунда".

Я уже с нетерпением жду 16 октября, когда начнется наш второй тур. Знаю, что это будет выматывающе, что я отдам очень много себя, но я знаю, как это поглощает и даже вызывает зависимость.


— Ты стала лучше понимать, как писать песни, чтобы они работали вживую? Таких танцевальных вещей, как “Сигнал”, у тебя раньше не было.

— Думаешь? Мне кажется, “Последнее лето” (трек с альбома 2021 года, — прим. The Flow) — тоже из таких. Я стараюсь балансировать между лирикой и танцевальными штуками. Сережа часто говорит: “Давай посмотрим, как эта мелодия зазвучит с прямой бочкой”, — и мы так над каждым треком экспериментируем, смотрим, можно ли его привести к танцевальной форме.

Важно чтобы сетлист концерта напоминал кардиограмму — чередование всплесков и затухания. Соблюден ли такой баланс на альбоме? Скорее всего нет, это все-таки более лирическая музыка.

OOES ВЫШЛА ЗАМУЖ ЗА СВОЕГО САУНДПРОДЮСЕРА. ОНИ ВМЕСТЕ УЧИЛИСЬ В ШКОЛЕ

— Еще одно событие, которое произошло за эти пять лет, — Сергей стал твоим мужем. А давно вы познакомились?

— Да мы учились в школе в параллельных классах! У нас даже был мимолетный школьный роман, когда нам было лет по 14.

А спустя года четыре, в 2018 году, мы уже списались как два музыканта — и он предложил спродюсировать мне музыку. Я на тот момент писала песенки под пианино, выкладывала их в паблик ВКонтакте. Сережа предложил сделать какую-нибудь аранжировку, — так мы с 2018 года и работаем вместе.


— Он делал предложение? На колено вставал?

Ooes: Нееет. Господи, да это связано с документами. Чтобы их оформить, мы должны были быть супругами, и на основании этого заключили… союз — мне не нравится слово “брак”.

Это было мило, мы это оформили в Грузии. Получилось не сразу — в первый день зал в доме юстиции оказался закрыт. Мы такие: “Не судьба сегодня пожениться. Тогда завтра придем”. Зато я два дня подряд наряжалась, красилась, укладывалась, чтобы быть красивой на фотографиях.

Сереже хочется еще свадьбу сыграть, чтобы все друзья насладились праздником жизни. Праздников сейчас так мало стало. Хорошее же дело, свадьба-то, Маша?

Маша: Конечно! У нас и костюмчики уже пошиты, есть из чего выбрать наряд невесты.

Ooes: 100%! Мы миллиард нарядов для тура подготовили, много денег и времени потрачено. И было бы обидно их понадевать только эти полтора месяца. Что им, в шкафу висеть, что ли?

Маша: Почему это, висеть? Мы и в следующем году их можем надеть. И на фестивали в них поедем! Тебе в этих луках еще года четыре выступать (смеется).

Ooes: А я-то думала: жизнь артиста — это менять костюмы как перчатки. Ну а если серьезно, то когда за свои деньги делаешь… Хотя, у меня разве было, чтобы я не за свои деньги что-то делала?

ПРО СМЫСЛ ЖИЗНИ, САМЫЕ ВКУСНЫЕ КРУАССАНЫ И СТРАХ ПРОВАЛА

— На днях ты написала о предыдущем альбоме: “Как же хорошо, что эта музыка останется после меня”. У тебя правда такое отношение к творчеству?

— Да, и это очень круто. Ты только подумай, насколько я счастливый человек, что мне не надо искать смысл жизни? Не надо думать, что я такое и как мне оставить след? Я — уже, уже оставила.

Так совпало, что я уже реализовала себя как музыканта. Я свободна: могу продолжать это делать, могу пойти в другие сферы. Реализовать свой человеческий опыт в других историях. Может быть, как мать. Или открою пекарню, чтобы создать самые вкусные круассаны. Или поеду в Японию обучаться рисованию манги.

Короче, мне очень повезло, и я правда часто об этом думаю. Что моя музыка останется навсегда, что меня будут вспоминать.


— Успех предыдущего альбома не давит перед выпуском нового? Какие цифры у него будут на стримингах, как драматично изменился за это время рынок?

— Да, это очень болезненный вопрос, который я обсуждаю на каждой сессии с терапевтом (смеется).

Во время написания альбома были мысли, что нужно вызвать ностальгию, напомнить про песни 21 года, чтобы повторно зацепить слушателей. Но эта мысль всегда разбивалась о реальность. Потому что климат — другой, количество контента в интернете — абсолютно другое, как и скорость его потребления, фиксации на нем.

Стало настолько тяжелее захватить внимание слушателя-зрителя, что остается только смириться: ты сейчас в супергонке. И это даже несмотря на то, что на российском рынке не с кем конкурировать. Это не сравнить с конкуренцией, например, на испаноязычном рынке. В России намного меньше контента, меньше событий, меньше уникальной музыки. Это оставляет мне надежду быть замеченной и услышанной даже в такое время.

Хотелось бы добиться лучших результатов, потому что этот альбом — главная работа в моей карьере. Намного более сложная, чем альбом 2021 года. Но я также осознаю, что условия сейчас абсолютно другие.

Мне осталось лишь надеяться, что чем больше ресурсов — и человеческих, и материальных — я вливаю в этот релиз, тем лучше будет результат. Значит, мне стоит делать то, что от меня зависит, и надеяться, что людям понравится.

ПОЧЕМУ ЕЕ ПЕСНИ ТАК ПОПУЛЯРНЫ

— Ты — артистка-загадка. Потому что не медийная, не влезаешь в скандалы, в ютуб-шоу трешовых не сидишь, но твоя музыка пользуется огромной популярностью. Почему эти песни так попадают в публику?

— С одной стороны, это очень лестно и круто, что не личность ведет за собой музыку, а музыка ведется самостоятельно.

Но с другой, конечно, в этом и моя ошибка. Нами не делался акцент на медийной стороне, на продвижении меня как артиста. Поэтому мою музыку кто-то знает как “музыку из тиктока”. И я очень рада, что она переросла из формата тиктока в просто музыку для сердца.

При этом я не очень люблю освещать свою обычную жизнь, даже процесс создания музыки. Мне кажется, что это все очень интимно, даже сакрально. Музыка для меня — большое обнажение, и мне хочется сохранить все с ней связанное для себя.


— Я зашел к тебе в тикток, и ты там над собой иронизируешь, пишешь: “Скоро у вас будет под что пострадать”.

— Тикток — это платформа, которую я ощущаю максимально свободной. Другие соцсети придают твоей страничке вайб портфолио, а в тикток ты можешь щитпостить что угодно. Я знаю, что много людей проживают трагичные эпизоды под наши песни. И я прекрасно понимаю сезонность нашей музыки — в солнечные дни люди не будут ее включать, они будут ее включать в дождливые мрачные темные ночи. Поэтому я для фана так пишу о своих песнях.

Понятно, что я не отношусь так к своей музыке, но отдаю отчет, что большинство слушает мои песни как саундтреки к собственной печали.


— Мне кажется, в этом одна из причин, почему песни Ooes популярны. Ты пишешь метафорично, полунамеками. И когда песни лишены конкретики, слушателю легко примерить их на себя. А ты бы хотела писать иначе, — буквально, больше о себе?

— Я иду к этому. Например, “На рассвете” — это очень буквальная песня про то, как я проживала последние годы. Только в припеве там есть метафоричность — смысл жизни и смерти, вот этот вопрос цикличности.





— Ты поешь про “сувенирчики”, которые тебе привозят подружки. Что ты просишь их привозить?

— Разные сухарики, чипсы заказываю. Вчера впервые за долгое время заказала в Барселоне доставку из “макдональдса”, нужно было топливо для мозга. Очень кайфанула, но не кайфанула от отсутствия в меню нашего традиционного сырного соуса. И подумала, что когда кто-то из девчонок будет ко мне ехать, надо попросить пару пачек сырного соуса привезти.


— В “На рассвете” ты поешь: “Стараюсь не терять свет и свою искренность”. Это сложно?

— Конечно. Особенно, сейчас. Оставаться добрым, когда сколько ненависти вокруг, не терять веру в людей. Веру в человечество, — что оно способно, блин, прийти к свету, к миру, к любви.Все, что нас окружает в новостях, во мне ежесекундно вызывает бурю злости. Поэтому я очень сильно стараюсь не терять ни свет, ни искренность.

Поэтому я стараюсь быть честной, не игнорировать происходящее вокруг. Жить по принципам. Да, не всегда получается. Да, где-то приходится принимать серую мораль, — и в этом тоже надо быть честным. Осознавать, что ты принимаешь эту серую мораль.

ПОЧЕМУ ЕЕ ФИТ С ОКСИМИРОНОМ УДАЛЕН

— Расскажи про песню “Журавли”. Почему она пропала со стримингов?

— Да, ее уже невозможно найти. Это какая-то… Я не знаю. Какая-то глупость. У меня много мыслей на эту тему.

Если поверхностно, то в прошлом году вышел небезызвестный подкаст, в котором Оксимирона обвиняли в сексуальном насилии. Девушки так или иначе психологически пострадали от его действий, — теоретически, психологически это не подтверждено. Каждый может об этом думать, как хочет. Я — женщина, и у меня был похожий опыт, и у каждой женщины, которую я знаю, был похожий опыт. И я не думаю, что женщины могут придумать это. Это мое личное мнение. Поэтому я отреагировала на эту историю именно так, как отреагировала.

8 марта прошлого года я выложила в телеграме пост, в котором, во-первых, поздравила всех женщин и девушек с праздником, а во-вторых, поддержала жертв любого физического, психологического насилия, в том числе конкретно девчонок из этого подкаста. Я нисколько не жалею, что написала этот пост.

И через какое-то время трек “Журавли” был снесен со всех площадок без каких-либо комментариев, предупреждений и так далее. Мой менеджмент пытался связаться с представителями артиста, и не получил ответа.

Насколько понимаю, в тот период вообще любые контакты с Мироном были прерваны по любым вопросам. Ну и тут как бы очевидны причина-следствие. Я предполагала, что такое случится. Передо мной просто стоял человеческий выбор.

Сидела я и думала, что же выбрать: оставить фит с артистом, которому я чуть ли не поклонялась в свои 15 лет, или, ну, быть человеком. На мой взгляд, я выбрала быть себе преданной и высказаться на эту тему вот таким образом.

"15-ЛЕТНЯЯ Я ВЛЮБИЛАСЬ В ОКСИМИРОНА, ПЛАНИРОВАЛА С НИМ СВАДЬБУ"

— Он был для тебя важным артистом?

Ooes: Он был идолом. Я была одиноким ребенком. Любила влюбляться в персонажей фильмов, книг, музыки. Оксимирон был идеальным принцем, идеальным персонажем для того, чтобы я, 15-летняя, в него влюбилась. Я планировала с ним свадьбу, я представляла, как я выйду замуж, как он будет про меня писать тексты. Честно. Он был таким загадочным для меня, таким умным.

Я понимаю этот образ взрослого мужчины, который тебя защитит. Он тебя везде подхватит, все расскажет и покажет. Я часто была одна, мама постоянно работала, отца не было, был отчим, но этого было недостаточно, чтобы ощутить мужскую заботу, которая необходима ребенку, девочке в том возрасте. Поэтому я искала эту сильную поддержку в искусстве, творчестве, и Оксимирон, — так совпало, — был мужчиной, в котором я эту опору в тот момент нашла.

Маша: Я сейчас в шоке, первый раз это слышу. В каком треке творчества Оксимирона в 15 лет ты нашла отцовскую фигуру, которая встанет на твою защиту? “Девочка-пиздец”?

Ooes: Ну подожди, там же были “Крокодиловы слезы”, “Привет со дна”.

Поэтому вы представляете мое лицо в 2024 году, когда мы выпустили ЕР “Секрет” — и через пару недель мне пишет Оксимирон. Вы вообще мое лицо представляете? Вы не представляете! Я визжала, визжала на всю квартиру, бегала по квартире и визжала, это был экстаз.

А до этого, в январе 2024 года, Оксимирон выступал на Бали. Я как раз там была, и пошла впервые на его концерт. Из любопытства написала ему в лс: “Здравствуйте, Мирон Янович, я вас очень уважаю. У меня вопрос: а вы будете исполнять “Привет со дна” на концерте на Бали?” Никакого ответа я не ожидала, но понадеялась, вдруг он заметит сообщение от моего акка с галочкой? Вдруг прочитает и споет эту песню, чтобы меня тотально размотало на этом концерте?

Но трека этого не было. А спустя восемь месяцев он пишет мне в этот же директ после моего — непрочитанного, замечу, — сообщения: “Привет, очень понравился ЕР “Секрет”. Давай поработаем вместе”, что-то такое. Моя подростковая личность в тот момент перевернулась тысячу раз.


— Dom!no ты тоже любила (Dom!no читает гостевой куплет в треке “Привет со дна” — прим. The Flow)?

—Ты что! Наизусть все знала. Делала каверы, выкладывала к себе в ВК и на ютуб. Это пришлось на мой подростковый страдальческий период, где было много рэпа. И грязь всякая — 1.Kla$, СД в том числе. “А девочка ждет, а девочка плачет / Она хочет знать, где ее любимый мальчик”. Это была моя музыка тогда.


— Что ты находила в песнях 1.Kla$?

Маша: Не забываем, что Лиза в этот период занимается академическим вокалом, в церкви поет, — и в наушниках тихонечко слушает 1.Kla$ (смеется).

Ooes: Потому что там бунтарская свобода. Филигранное использование, как мне тогда казалось, мата. То, как он позволяет себе читать грязь, которую ты в жизни вслух не произнесешь. Вот эта энергия, что тебе все по плечу, что ты самый крутой, — это тоже то, чего не хватает одиноким подросткам.

Если незнакомый мне человек внезапно включит трек 1.Kla$ или у него на звонке будет стоять его трек, мне будет все об этом человеке понятно. Весь его лор.


— Как тебе “Национальность: нет”? Провал?

— Ну почему же. Это к вопросу о том, насколько все поменялось в наши дни. Не только индустрия, но и он тоже, — его предпочтения в музыке, вкус.

Я думаю, что его музыку будут слушать всегда. И новинки его тоже будут слушать всегда. Но, возможно, из-за контекста, — что интернет изменился, время другое, — кажется, что прайм истории Оксимирона остался в десятых годах.

РАЗГОВОРЫ О РЭПЕ: VOSKRESENSKII, ПЛАТИНА, CARDI B, БИТМЕЙКЕР КАНЬЕ И ЭМИНЕМА

— Твой любимый рэпер по состоянию на 2026 год и почему это Платина?

— Почему Платина? Я Voskresenskii много слушаю. Меня прикалывает, очень расслабляющая, не надоедающая музыка. Нравится, как фреш-чувачки работают с русским языком.


— А с “фганцузским”?

— “На ней французское дерьмо / Конкретно — Coco Chanel” — о да. Нравится, как они такие вещи бредовые генерируют. Мне бы такое в голову никогда не пришло.

У него не возникло вопросов: “Насколько это литературно красиво?”, “Насколько удачная метафора?”, — это то, чего мне не хватает. Большей простоты и свободы в обыденном языке. Я все всегда пытаюсь упаковать в метафоры, найти способ выразить мысль так, как никто этого еще не делал, — усложняю, короче.

Есть чему поучиться у молодых артистов вроде Heronwater, Voskresenskii. У них язык поставлен иначе, он более сырой, не поэтический, но они могут про любовь так сказать, что ты думаешь: “Ну ничего себе, вот это молодцы”. Надо учиться новому не у тех, кто тысячу лет в индустрии, а у новых талантов с новым взглядом.


— Что ты ощутила, увидев, что твой трек висит в сториз у Cardi B?

— О да, это было угарно. Смеялась от абсурдности происходящего.

Она же работала стриптизершей в ночных клубах Бронкса, и там было много женщин русскоговорящих. Но я уверена, что Cardi B не знает, про что песня “Последнее лето”, и что она не поняла ее текст. Но это так прикольно, что он ей попался в предложке. Не знаю, может, она его послушала и заценила, а, может, просто первый попавшийся выбрала.





— Песня “На рассвете” с нового альбома сначала была записана на бит Ronny J (битмейкер, работавший с Kanye West, Eminem, XXXTentacion, Juice WRLD — прим. The Flow). Как произошел коннект?

— Сережа — давний поклонник профессионализма Ronny J, уже лет 10 за ним следит и за его приемами, барабанами, басами. Сережа по многим его звукам учился, и у него в библиотеке сохранился сэмпл, который он вырезал лет 10 назад из трансляции Ronny J. И вот Сережа внезапно о нем вспомнил, сделал демку с этим сэмплом. Я услышала и подумала: “Вау, звучит как хип-хоп, который я бы слушала в 2011 году”. И я просто начала писать стих, который стал песней “На рассвете”.

Нам не удалось договориться с Ronny J об использовании этого сэмпла. А из-за этого трек 50% вайба потерял — настолько он был важен в общей конструкции. Он был таким якорем, так цеплял.


— Слишком много запросил?

Ooes: Мы до этого даже не дошли.

Маша: Мы скинули ему демку. Ronny J сказал: “Wow, it’s great, let’s do it”. А потом сверху докинул, что хотел бы сделать с Ooes коллабу: “Я закину тебе еще новый бит”. Лиза посмеялась: “Он, наверное, не открывал мою карточку артиста и не понимает, какая у меня музыка”. Потому что он скинул референс самого популярного ужасного попа, который он делает сейчас, и спросил: “Типа этого трека сможешь сделать?” Мы, естественно, сказали: “Да, сможем. Но, — говорим, — Ронни, кстати, а что по поводу-то нашего сэмпла? Скинь контакты своей команды, мы все оформим”.

Когда он нам писал, я говорила: “Лиза, надо ловить рыбку пока клюет”. Когда переписываешься с рэперами, у тебя есть 24 часа. Потом он загаснет. Так и произошло — он перестал выходить на связь. Мы ему писали словами, со знаками вопроса, с умоляющими на коленах смайликами, но он ни разу не ответил.

СОВЕТЫ НАЧИНАЮЩИМ АРТИСТАМ

— Недавно ты прекратила сотрудничество с лейблом, на котором пробыла 5 лет. Это драматичное событие?

Ooes: Это не драматично, а просто тяжело. Маша буквально собирала команду юристов, чтобы разобраться со всеми контрактами и договорами.

Маша: Не было разрыва контракта, контракт завершился в связи с истечением срока его действия.


— Маша описывала ситуацию: “Артист не знал свою ставку с дистрибьютором”. И это звучит так, будто не все деньги доходили до тебя.

— Не в этом контексте. Ставку между мной и лейблом я знала, но про другие ставки мне говорили, что это “конфиденциальная информация”. В итоге я не знала, сколько на каждом этапе дистрибуции музыки забирают процентов, — а этапов там немало.

Ты вроде понимаешь, сколько зарабатываешь, но не понимаешь, насколько это честные условия. Очень много было под плашкой “конфиденциальная информация”, хотя, как я теперь поняла, артист должен знать абсолютно все. И я теперь знаю абсолютно все.





— Твоим менеджером был Глеб Липатов, человек, причастный к первым шагам группы Пошлая Молли. На какой ноте закончилось ваше сотрудничество?

— Под конец сотрудничества всем все было уже понятно, что о дальнейшей работе не может быть и речи. Все просто хотели спокойно выйти из этих отношений, по возможности не навредив друг другу.

С Глебом мы прекратили общаться намного раньше, еще в 2024 году. В 21-22 году наше сотрудничество было под таким обозначением как “семья”. Вместе жили. Но постепенно все сошло на нет. Мы поняли, что разные люди. Как бы мы ни старались работать под ярлыками “семьи” и “дружбы”, это все же не лучший вариант смешивать личные чувства с работой. При этом я смешиваю личные чувства и работу с Машей, как и с Сергеем, но мы выстроили определенную систему и обозначили границы, насколько это возможно.

В контексте лейбла Rabstvo было иначе. Условно, у тебя есть рабочий чат, — и он постоянно засорялся личными коммуникациями, сколько бы ни просила так не делать. У нас никогда не было разделения на рабочее и личное, — поэтому все сломалось.

Скажу так: Глеб очень непростой человек. С ним можно выстраивать какие-то глубокие взаимоотношения, только если ты готов жертвовать собой. У меня был такой опыт: я собой жертвовала несколько лет, и в какой-то момент просто поняла, что больше не готова. Для меня это были очень травматичные, болезненные отношения.


— На что важно обращать внимание молодым артистам?

— Меня удивляет, насколько артисты не разбираются в том, что буквально приносит им деньги. Это как будто стало стандартом, что музыкант не вмешивается ни в какие внутренние процессы, просто ни о чем не знает. Я не знала, где лежат треки, как они выгружаются, как доставляются на площадки, — только в общих чертах. В этом году с помощью Маши я во всем разбиралась, когда мы переносили наш бэк-каталог.

Очень полезно понимать, что происходит с музыкой, после того, как ты отдаешь ее на выгрузку. Важно знать, как происходят сборы “смежки” и “авторки”, откуда приходят деньги, и через кого. Какой процент у кого оседает. Я никогда в это не вникала.

Что еще очень важно — проверять все без исключения договоры, которые подписываются. Не через ChatGPT, а обязательно нанимать музыкального юриста. Не описать словами, насколько это необходимое вложение в вашу безопасность.


— Можешь поконкретнее?

Маша: Давай я сжато объясню. Например, лейбл Rabstvo, Лизин прошлый лейбл, работал с дистрибьютором Believe. То есть цепочка: Believe — Rabstvo, Rabstvo — Ooes. И Ooes свой контракт с Rabstvo видела, а контракт с Believe — нет. Rabstvo это подавали как информацию, которую они не могут раскрывать, хотя это должно зеркально отображаться, особенно, когда ты даешь артисту подписывать бумаги, где она участвует как третья сторона.

Допустим, мы с тобой работаем 50 на 50, а с ними, с Believe, мы работаем 80 на 20. Тогда артист понимал бы, какой у нее чистый доход, и как распределяются выплаты. Но из-за того, что здесь у нее была слепая зона, она даже не понимала общий вал, который зарабатывает ее каталог. Но подобные ситуации случаются, и и порой их не избежать. Другой момент, когда контракт Rabstvo и Лизы завершился, оказалось, что, переподписывая контракт с Believe, лейбл Rabstvo пообещал Believe артиста. То есть Лиза должна была остаться у них после того, как ее контракт с Rabstvo закончится.

Не буду дальше погружать в глубокий душный лор, скажу только, что это был невероятно адреналиновый экспириенс. Я потратила много месяцев и нервов, чтобы вырулить эту ситуацию, собрала круглый стол из юристов и адвокатов.

Пускай этот монолог закончится напутствием для артистов: нанимайте юристов, знающих специалистов индустрии, и обязательно задавайте уточняющие вопросы.

ЗАКАНЧИВАЕМ НА ПОЗИТИВЕ: "МЫ НАПИСАЛИ САУНДТРЕК К ТРЕТЬЕЙ МИРОВОЙ"

— Тебе сложно писать песни вроде “В моем (твоем) мире”?

— Нет, я считаю, что это необходимые слова, которые можно петь, кричать, повторять много раз, не боясь. Это легализация этого чувства и этого слова. Когда я написала эту песню, я подумала: “Отлично! Теперь можно свободно говорить слово “война”. Эта песня — такой троянский пони, на мой взгляд, она еще и на уровне названия отсылает к альбому “Мои (твои) темные желания”, чтобы показать разницу между настроениями 2021 года и 2026-го.

Здесь поется: “В моем сердце война, в моем мире война”. И в моем, и в твоем. Это про сгусток невысказанного, невыкрикнутого напряжения, которое необходимо выплеснуть. Лично мне этот трек был необходим. Я думаю, как и многим другим.


— Кто из артистов лучше всех описывает жизнь в России после 22 года?

— Никто. В России все пишут музыку в отрыве от реальности.


— Если конец света близок, зачем выпускать альбомы? Зачем петь? Зачем это все?

Ooes: Не знаю. А вдруг это иллюзорное ощущение? Вдруг оно нам навязано? Средствами массовой информации, интернетом, мнениями, — и все для того, чтобы человечество жило в перманентном страхе.

Маша: Мы с ребятами как-то обсуждали: “Скоро Третья мировая, — в следующем году, по ощущениям, — а мы написали идеальный саундтрек для конца света". Вот и ответ, зачем писать такую музыку. Мы шли, грустно ржали, и Сережа говорит: “Блин, ну все, мы написали саундтрек к Третьей мировой. Дроп уже скоро”.

Ooes: Помирать — так с песней.



В октябре у Ooes стартует европейский тур в поддержку альбома. Даты, города — по ссылке.