Сергей Детков на шоу "вДудь": "Думал, что Нурлан не прогнулся"

Украинский комик Сергей Детков стал новым героем шоу "вДудь".

В интервью Детков рассказывает о жизни в эмиграции, своем отношении к Нурлану Сабурову и вспоминает времена сотрудничества с Labelcom и шоу "Что было дальше".

Из интересного: он раскрывает гонорар за съемки в "ЧБД". По словам Деткова, за один выпуск шоу он получал 1 млн рублей.

ЗАРПЛАТА НА "ЧБД"

— Из “ЧБД” ты ушел сам. Позвонил Славе Дусмухаметову (создатель Medium Quality) и сказал, что не вывозишь.

— Я пришел, говорю: “Я, типа, хочу уйти. И вообще, хочу домой. Отпусти меня, пожалуйста, на полгода. Не навсегда, дай мне полгода. Я не буду выступать, я просто хочу домой к маме”. Слава мне говорит: "Да, конечно".

Мне кажется, решение само назревало. Наверное, и парни, и Слава, ну, не могли [мне об этом сказать]. Если бы в тот момент они мне сказали: “Знаешь, ты должен уйти”, то, может, это меня бы и подубило. А тут, слава богу, они все, наверное, обрадовались, что я сам это сказал, и им не пришлось это делать за меня, не вести вот этот разговор.


— А как выглядела работа там с точки зрения денег? Ты получал деньги за программу?

— Да, конечно.


— Можешь сказать, какие?

— Первое время я вообще, по-моему, ничего не получал, а потом — ну, что-то, по-моему, около миллиона рублей за выпуск мне приходило.


— “ЧБД” были самыми большими деньгами, которые ты получал в комедии?

— Да. Там в моменте мне выдали сумму, которую я даже не мог представить. Ну, никогда не было у меня столько денег! Блин, в рублях не хочется говорить…. Короче, 1,5 млн рублей. Сколько это в долларах тогда было?


— Типа, 25 тысяч долларов.

— Ну да! Просто мне вот так [дали], и я такой: "Ого, вау, это вот так бывает?".

Это было как раз перед Новым годом. Это было, в общем, за всё, — за “Что было дальше”, и за всю работу, которую мы проделали, начиная, с тех времен, когда это еще даже не называлось Labelcom. Мне выдали эту сумму — и всё.


— Что ты сделал с ней?

— Да повез домой к маме! Домой повез, реально. Я купил доллары. Это было под Новый год. И как раз родители переехали в Киев. И я еду в Киев, это вот 2021 год наступил. Я еду в Киев, домой. Прикинь, у меня родители переехали в Киев. И я домой везу котлету, реально. Как хоббит, который вывозит лут из Мордора.

Юр, ну, это было… Это было…


— Классно?

— Та пиздец!

Моя мама, родители, мы всегда относились осторожно к таким вещам. Что не может быть так всё сладко. Ну, оно так и оказалось в итоге. Но на тот момент я реально не видел таких денег. И я не разгонял себе, что мне дадут, когда дадут и сколько. Я не задавал этих вопросов. Но когда это произошло, и когда я вез в свою, нашу квартиру эти деньги, это для меня был, наверное, один из лучших Новых годов, когда я подумал: реально, может быть, слава богу, мы заживем. Типа, наконец-то, мы пробились всей нашей семьей. Особенно, родители какой путь [преодолели]. И я! Подумал, блин, ну, может, наконец-то мы поживем, вау. Я успокоился даже чуть-чуть в таком плане: "Вау, круто".

Ну и все, я привез эти бабки. Часть, конечно, я прогулял где-то и попутешествовал, но все равно, когда я приезжал из Москвы, всё маме отдавал. Она складывала. Всегда говорил [родителям]: "Если надо, берите". Это наши деньги. Они как бы мои, но это как бы наши.



ОТНОШЕНИЕ К НУРЛАНУ

— В каких-то ты сейчас отношениях с парнями из ЧБД?

— Да ни в каких. Ну, типа, у всех своя жизнь, все взрослые люди. Мне банально кажется, что уже время прошло, у всех свое что-то.


— Что ты думаешь о Нурлане и том, что происходило с ним последний год?

— Ну, кошмар. Ужас. Ну, что это такое?


— Что ты имеешь в виду?

— Ну, вот это Москва. То, во что его затянуло. Ты что имеешь в виду вообще?


— Ну, про выдворение, и про мотоциклы [для "Легиона Вагнера. Истра”] “для того, чтобы вернуться с победой”.

— Тогда надо так сказать. То, что происходило вообще за все это время. И начиная концертами в Америке.

Как сейчас помню: я был в поезде, ехал из Киева до Черновцов, и уже оттуда я на автобусе выезжал из Украины. Это в апреле 2022-го было.

А у Нурлана как раз должен был вот этот тур в Штатах пройти. И мне пишет приятель-украинец: "Слушай, я вот тут в Лос-Анджелесе, и тут людям, честно говоря, не нравится происходящее. Не нравится, что будет этот тур, и что он тут просто стоит. Я имею отношение к людям, которые придут на концерт". И он мне пишет: "Мне очень важно твое мнение: Нурлан — нормальный или нет?" Я говорю: "Ну, смотри, если ты спрашиваешь меня конкретно, то ничего плохого про него я не могу сказать. И я ему не желаю зла”. Понятно, что тогда я в голове думал: "Ну бля, ну какой тур, ну отмени это. Ну, бред". Я, естественно, ему не писал, типа, “Отмени тур!”, мне вообще не до этого было. Я в Киеве, у меня там своя история, понимаешь?

И я пишу приятелю про Нурлана: "Да, говорю, он вроде нормальный". — “Ну окей, смотри”. И дальше происходит вот это (на сцену выбежала активистка, ее платье и руки были измазаны красной жидкостью. Сабуров отреагировал фразой: "Это что, месячные?" — прим. The Flow). В этот же вечер, и я такой: “Ну бля. Окей!”

Но потом я как бы думал: "Конечно, по-хорошему, надо было отменить этот тур. Не должно было его быть".

Мы поговорили с Нурланом в какой-то момент. Он мне объяснил… Я как бы тоже думал, надо включить какую-то середину. Я подумал: "Ну, может, он реально сказал бред… Ну и Нурлан же, очевидно, не был зетником. И он же не есть зетником.

В этом же и суть: Нурлану вообще плевать. Но это и плохо. Что есть, грубо говоря, ярый зетник, который [последовательно топит за Путина]. У него идея уебанская— но это же идея! А тут, [у Нурлана], — безыдейность. Полнейшая безыдейность. Это я к чему: вот это московское разрушение личности идет, когда тебе просто надо закрыть вопрос.

У Нурлана были, да, проблемы с ВНЖ. Я это знал. И я знал, что на Нурлана оказывалось какое-то давление из-за его медийности. Что они [комики с ЧБД] так или иначе, видимо, должны принять участие во всем этом. И, видимо, нашелся человек, который сказал Нурлану: “Слушай, а вот так вот сделаем — и всё дадут”.


— Мотоциклы?

— Да. И Нурлан, наверное, такой: “Ну…” Вот, что я думаю, произошло. Типа: “Надо решить вопрос”. И он такой: "Ну, раз он решается вот так, то решим". Вот московское это.


— Вы не общались с ним после?

— После вот этого? Не. Там же еще как было: в два акта это произошло.

Первый: его выгнали. И я такой думаю: "О, Нурлан, типа, не прогнулся". Красавчик. То есть, видимо, до конца топил, чтобы не соглашаться ни на какое сотрудничество. Я подумал: "Блин, круто, я рад, что его не прогнули”.

А потом, буквально через два дня, я увидел это видео, и такой: "Бля-я-я”. Там мне уже плохо было. Помню, что я раз 15 посмотрел это видео. Ну просто… Я не могу объяснить.