Голос и душа Петербурга: каким мы запомним Артема Fuze

Артем Fuze был одним из тех, кто заставил меня полюбить рэп в нулевые. Кто показал, каким мечтательным, хрупким и порой таинственным может быть этот жанр.

В его строчках была улица, но он читал и о том, как важно “мечтать о парусах, о мачтах, о крыльях / О берегах тех, что ждут меня”. Назовите менее “рэперский” антураж, я подожду.

Подумал было, что Фьюз — олицетворение фразы “любимый рэпер ваших любимых рэперов”. Весь день читаю, как его называют душой Петербурга и артисты-ровесники, и герои новой школы, которые ненамного взрослее альбома “Нет волшебства”. Но это определение тесновато. Соцсетевые алгоритмы подсовывают мне посты скорбящих — люди фоткают сохраненные со старых концертов бейджи, выкладывают скриншоты переписок с Артемом, цитируют строки (и ничего, что порой это строки Ассаи из песен Krec) и пишут, как много важного было прожито под треки “Нежность”, “Еле дыша” или “Под облаками”. Он — “любимый рэпер ваших любимых”, народный, с песнями которого связаны жизни тысяч людей.

Запомнился пост: “Я с трудом запоминаю список покупок, но тексты Фьюза буду помнить, даже когда стану дедом”. Вот и я такой же.

История Фьюза — это история про несгибаемость и вечное совершенствование.

Первые треки Krec записывались в квартире Марата, битмейкера группы, на проспекте Стачек. Не в студии — на кухне (это и дало название коллективу — Kitchen Records, Krec), на сотом “пентиуме”. Fuze изначально был диджеем в своей первой группе Невский Бит, ну а когда они с Маратом запускали новый музыкальный стартап, подходящего вокалиста не нашлось, — и Артем попробовал сам. Ко второму альбому он подтянул Ассаи, участника группы Umbriaco. Это и стало “золотым составом” Krec.

Альбом “Нет волшебства” (2004) принес группе любовь рэп-публики. Следующий лонгплей “По реке” (2006) и хит “Нежность”, ставший саундтреком фильма “Питер ФМ”, — уже любовь народную.

Как известно, внутри группы у Фьюза и Ассаи была необычная динамика. Коллега Муннибаев (организатор первого концерта Krec в Москве, на минуточку) снайперски сравнивает ее с распределением ролей в дуо Outkast, где был Andre 3000, артист-пришелец, с трудом вписывающийся в какие бы то ни было рамки (Ассаи), и Big Boi, мастеровитый, но более приземленный эмси (Fuze).





Когда на пике успеха Ассаи покинул группу, казалось, это может поставить точку в истории коллектива, но Fuze (сперва с Маратом, а потом и без него) продолжил творить, методично добавляя в звучание все новые краски. Будь то лаунджевый и жизнеутверждающий “Meloman”, акустический “Воздух свободы”, на котором Fuze упростил читку и раскрылся как вокалист, или вышедший в прошлом году кантри-альбом “Сухой закон” — все они демонстрировали непрерывный творческий поиск. Неизменным оставалось одно — первоклассные навыки Фьюза-эмси, чей стиль от года к году становился все более отточенным, будто катана, выкованная Хаттори Хандзо.

Неоднократно в гримерках был свидетелем, как артисты обсуждали фиты с Фьюзом, — свои или чужие, — и всякий раз, когда упоминалось его имя, почтенно качали головой и громко выдыхали воздух ртом. “Мастер”, — примерно так можно было расшифровать этот жест.

Его музыка не попадала в топы, но ценилась лидерами чартов: Иван Дорн в каждом втором интервью называл Артема одним из лучших рэперов России, а фит с Miyagi & Эндшпилем стал, кажется, самым прослушиваемым треком на стримингах в каталоге Krec.





Помню эффект, который испытал от его куплета в этой песне: казалось, Fuze может рифмовать вовсе без гласных. Эти стянутые в узел рифмы, флоу с перебежками “на губных” заполнял каждую ложбинку, каждый миллиметр бита. Не обязательно быть погруженным в рэп-премудрости, чтобы понять: это результат кропотливого труда, уважения к своему ремеслу. Поэтому и не возникало кринж-эффекта, когда Fuze в редкие моменты позволял себе поигрывать мускулами, зачитывая: “Бро, в идеале флоу и смысл работают в паре / Бесит, когда эмси рифмует, едва напрягаясь / Мы выкупаем шарлатанов за пару квадратов / Не прикасайся к майку, если боишься стигматов”.

Сейчас у рэп-сцены Петербурга другие герои, но тем же 52-м не так интересно снабжать треки локальными топонимами или чисто петербургскими приметами. Метод Фьюза другой: Петербург стал полноценным героем его песен. Люди, ни разу не ступавшие на землю Северной Пальмиры, знали про маршрут “от Ветеранов до Стачек дворами”, про “Автово” и его трамваи, про старые театры, про то, что “даже мрачный Обводный вдохновляет как море”. Он воспевал этот город, подпитывался им, нес в свои тексты его величественность и обогащал местную мифологию, населяя песни персонажами вроде Ольги Петровы или падре.

В последний раз он был там в 2022-м. Дальше — эмиграция, иноагентский статус, добрая грусть, пересаженная на карту Нью-Йорка. Мекка хип-хопа, место, подарившее жанру жизнь и великих эмси, стало последним пристанищем. Киношный и безусловно трагический, преждевременный финал.

В 2014-м он спел: “Когда придет время, развейте мой прах высоко над Нью-Йорком”. Назовите более “рэперское” завещание, я подожду.

В его строчках была улица, но он мечтал о парусах и берегах, которые ждут. Попутного ветра, мастер.